Фотопортреты писателя, выполненные Петром Блоневским, Моисеем Наппельбаумом, одним из ближайших друзей писателя Наталией Ушаковой, Романом Карменом и другими – от гимназического портрета 1908 года до снимков, сделанных за несколько недель до смерти писателя в 1940 году. Мы благодарим Музей М. А. Булгакова за предоставленные фотоматериалы, вошедшие в эту выставку.

Цветные и раскрашенные фотографии и открытки с видами дореволюционной столицы, в период, когда столицей она не была.

Автор фотопортретов известных деятелей искусства и политики начала ХХ века, репортажей о Первой Мировой войне, Февральской и Октябрьской революциях 1917 года. Был организатором и председателем Общества художественной и технической фотографии в Петрограде. В 1935 году передал 6 286 негативов, охватывающих период с 1912 по 1928 год, в Ленинградский государственный архив кинофотофонодокументов. Работал старшим фотомехаником во Всероссийской Академии художеств. Умер от истощения в блокадном Ленинграде в 1942 году. В этой выставке представлены 15 фотографий, сделанных Штейнбергом в первые два десятилетия XX века.

В 1910 году один улей приходился и на 4 км² территории страны, и на 25 жителей Российской империи (население страны в 1914 году составляло 166 000 000 человек). Средний доход с одного улья исчислялся в 1 рубль 67 копеек или в 17 % с рубля, затраченного на улей. Большой вклад в пасечное пчеловодство или пчеловождение сделал российский пчеловод Петр Прокопович в 1814 году – он изобрел рамочный улей. А в 1828 году открыл «Школу пчеловождения», в которой обучались два года. Пчеловоды носят характерную защитную одежду: перчатки и костюм с капюшоном или шляпу и вуаль. Защитная одежда, как правило, светлая и гладкая, чтобы пчелы легко могли отличить пчеловода от темных и пушистых – пчелиных врагов – медведей и скунсов. Пчеловоды также используют «дымарь» — устройство для генерирования дыма. Дым успокаивает пчел и маскирует тревожные феромоны, выделяемые охранными пчелами или когда пчелы раздавлены при осмотре.

Выставка о самом большом по площади субъекте Российской Федерации и о людях, которые там живут.

Министр финансов Сергей Витте лично занимался организацией выставки. На нее было выделено 3 млн рублей и 1 млн – на благоустройство города. Выставка расположилась на 80 га земли. На ее территории было 172 отдельно стоящих здания. Выставку опоясывала электрическая железная дорога длиной 3,7 км. Выставка состояла из 19 тематических разделов. Она работала 125 дней. В этот период издавалась специальная выставочная газета. Участникам выставки было присуждено 5 318 наград. В работе над выставкой принимали участие купцы-меценаты Савва Мамонтов, Савва Морозов, архитекторы Александр Померанцев, Федор Шехтель, Владимир Шухов, художники Константин Коровин, Михаил Врубель. Выставку посетило 991 033 человек.

Фотографии советских столичных блюстителей чистоты.

«Еще на Страстной выставили рамы: и потому в комнатах так светло. За окнами перезвон веселый, ликует Пасха. Трезвонят у Казанской, у Ивана-Воина, дальше где-то… — тоненький какой звон. Теперь уж по всей Москве, всех пускают звонить на колокольни, такой обычай — в Пасху поликовать». Это фрагмент из произведения Ивана Шмелева «Лето Господне», рассказ «На Святой». В России к колокольному звону всегда относились по-особенному. Лирические песни, пословицы, упоминания в художественной литературе. На колокола жертвовали деньги, подъем колокола воспринимался как праздник, колоколам давали имена и прозвища и даже могли наказать за непокорность. Считалось, что у колокола есть «голова», «плечо», «язык», «уши», «губа». И, конечно, свой голос и своя душа.

Исторически сложилось так, что на Руси нагота и секс не были связаны между собой напрямую. Испокон веков мужчины, женщины и дети вместе ходили в баню. Когда в 1661 году посол римского императора Августин Майерберг посетил Россию он написал: «В общественных банях бывают в большом числе и женщины простого звания… смешавшись с мужчинами и нисколько не считая за важность выставлять их нахальным взглядам свою наготу, возбуждающую любострастие». Русские, конечно же, смотрели на наготу иначе. Совместный поход в баню носил скорее экономические соображения: баня зимой остывает быстро, а дважды ее топить – дров не напасешься. В старину крестьяне обоих полов спали нагими. Даже зимой вся одежда снималась перед сном, иногда ею накрывались сверху. В слове «одеяло» и до сих пор сохраняется след от этого обычая. Пословицы говорили «греха бойся, остальное видывали». Еще в конце XIX века в крестьянско-купеческой среде со смехом воспринимали барский, иностранный обычай спать в рубахах, а не нагими – «видать под рубахой нет ничего, аль сам хозяина не страшится». Купание в водоемах, совместные общественные бани, а также некоторые, связанные с народными верованиями обряды, представляли собой основные случаи допустимой публичной наготы и не нарушали «чина». Говоря о том, почему в 20-30 годах XX века огромное количество советских людей загорало и купалось обнаженными, можно упомянуть бурно развивающееся в Германии движение FKK – Freikörperkultur (культура свободного тела). Возможно, определенная прослойка прогрессивных людей того времени оглядываясь на Европу, брала пример с немцев. Но большинству представителей советского рабочего класса было не до Германии. Они часто проводили время привычным для их предков способом – без одежды. Так делали их родители, бабушки и дедушки. Дань традиции, которую очень сложно забыть... Автор выставки: пользователь Leonoro Karel.