В 1917 году Василий Розанов в «Апокалипсисе нашего времени» писал: «С лязгом, скрипом, визгом опускается над Русской Историей железный занавес…». И вот действительно возникла иная история – с другими людьми, с другим занавесом. И на эту историю часто приглашали посмотреть разных иностранных гостей.

Куклы и ожившие «Барби-Кены» на снимках 90-х фотографа-экспериментатора Михаила Ладейщикова.

Поколение 1960—1970-х годов в советской фотожурналистике оказалось на стыке между традиционной постановочной фотографией в стиле «социалистического реализма» и фотографией, показывающей реальную жизнь. Леонид Бергольцев выбрал второе. Герои его снимков редко позируют, скорее фотограф подстраивается под обстоятельства их жизни. Бергольцев проработал в журнале «Советский Союз» 14 лет — с 1958 по 1972 год. Он запечатлел последний день правления Никиты Хрущева, снимал Леонида Брежнева, Бориса Ельцина, Семена Буденного, Георгия Жукова, Евгения Евтушенко, Льва Ландау, участников XII, XIV, XV, XX Всесоюзных кинофестивалей в столицах союзных республик. Бергольцев, один из немногих в своей профессии, кто выезжал заграницу регулярно. Его работы публиковались в журнале «Life» в США, «Paris Match» во Франции, «Der Spiegel» в Германии. Бергольцев возглавил фотосекцию при Московском Горкоме художников-графиков, в 1989 году стал первым председателем Союза фотохудожников Москвы. В 1996 году он покинул Россию и переселился в Соединенные Штаты Америки. Фотограф так формулировал свое профессиональное кредо: «Талант истинного мастера в том, чтобы в нужный момент оказаться в нужной точке и чтобы именно в этот момент Господь нажал его пальцем на спуск».

«Мама, трудно представить и в голове поместить. Я и в бога не верил, но в эти минуты просил всю вселенную, душою просил, чтоб не лопнули нервы. Стройте, живите, трудитесь, учитесь, и, если вы нас хотите почетней почтить, для всех счастливую жизнь создайте…» Из письма Павла Яблочкина родным в 1945 году.

В жаркий день хорошо посидеть вместе с родными и друзьями, отдохнуть, не спеша обсудить последние новости.

Жил в Советском Союзе художник Вадим Абрамович Сидур (1924–1986), творчество которого порой шокировало даже близких ему людей. Называя себя художником «эпохи равновесия страха» и обладая тонким трагическим мироощущением, он воплощал в своих работах не только бесконечные человеческие страдания, размышления о жизни и смерти, «современное состояние» времени, но и новый эстетический стиль беспокойства о сохранении человеческого облика, сострадания, любви. Вадим Сидур принадлежал к поколению, на долю которого выпало множество испытаний; сам художник пережил в детстве голодомор, получил тяжелое увечье на войне, пережил смерть многих родных и близких. Он принадлежал к поколению, в котором была жесткая культура молчания обо всех страданиях, которые оно пережило и продолжало переживать. В послевоенной Москве Вадим Сидур назвал себя «пришельцем с другой планеты». Действительно, многие его скульптуры, связанные с войной, жестокостью, злобой, насилием, словно созданы в другом измерении, созданы будто в снах, не поддающихся рациональному объяснению, но содержащих пророческие напоминания, предостережения. Официальная власть к подобным снам и напоминаниям относилась с неприязнью. Художник уединился в подвальной мастерской, чтобы без оглядки на эту власть создавать то, что он считал нужным, получая единственную награду – общение и взаимную поддержку тех, кому было небезразлично его творчество, тех, кто так же без оглядки на власть шел в его мастерскую.

Московский врач Александр Васильевич Живаго (1860–1940) происходил из купеческой семьи. Но коммерсантом не стал, а поступил в Императорский Московский Университет на медицинский факультет, который закончил в 1886 году. Живаго проработал врачом Голицынской больницы 30 лет. Известный театрал, охотник, путешественник, коллекционер, библиофил Александр Живаго увлекался фотографией, был членом Русского Фотографического общества. С 1919 года он работал в Музее Изящных искусств (с 1932 года – ГМИИ им. Пушкина), которому завещал все свои коллекции, включая фотографическую.

1933–1945 – годы массово уничтожения еврейского народа. Чем дальше от нас события этой катастрофы, тем больше мужества требуется, чтобы помнить о гибели 6 000 000 евреев и миллионов других людей, убитых только лишь за то, что они были цыганами или славянами, инакомыслящими или военнопленными. Изучение прошлого во всем его многообразии и осознание правды – это не только сохранение памяти о погибших, но и главное условие жизни в современном мире.